?

Log in

No account? Create an account

Журнал писателя и журналиста Максима Новиковского

Африка, Россия, фотография, публицистика, литература, журналистика, психология


Previous Entry Share Flag Next Entry
По повести В.ЕРОФЕЕВА "Электропоезд Москва-Петушки"
Из сети
novikovski
Эпиграфы мои всегда просты, штрих жанра у любой литературки. Я их не обрываю, как хвосты на Кеэспешном слёте полудурков. Все говорят, - «нет правды на земле", - но правды нет и выше... Аксиома! Законы курсов Путина в кремле познали лучше, чем законы Ома.

Все говорят: «О! Кремль! И ото всех я слышу про него, а сам не видел...» Горячкой белой "белкой" в колесе Кремль сам к нему явился в трезвом виде. О, яд! О, эфемерность! О, позор! Всё о тебе бессильнейшее бремя! О, сколько дряни выпито с тех пор, как Кремль в "Петушках" увидел Веня. Подумаешь, не видел он Кремля. Ну, дом для сбора сеющих заразу. Вот я открою правду, - буду бля, - вот "Петушков" не видел я ни разу.


(Теперь на миг от темы отступлю, мне лирика дала свои привычки: Как он, ругаться матом я люблю, но в тексте мат поставлю я в кавычки, сменив лишь букву первую. Размер и рифму, безусловно, сохраняю я, чтоб не было вопросов, вот пример: Я букву "Ф" на "Х" сменил у "хуя". Я "Петушков" не видел - ни "фуя"! И пусть меня в Кремле уж кто-то стукнул. О, бремя эфемерности, о, яд! О, пусть б ни разу в жизни я не пукнул. Пусть будет всё. Не видел никогда, но если заменю глаза стишками. Вот этими то, может быть тогда, я Кремль увижу в центре с "Петушками").

Поехали! Меняются глаза. Я трезв, как он, так пьяный не напишет. В Москве пришёл на Курский я вокзал, и вижу - он стоит и еле дышит. Здорово, автор! Ты уведоми меня - я просто глуп и очень молод, но всё-таки в начале, подними слова в главе к платформе "Серп и Молот". Как иногда пугает автомат бойца на полигоне с непривычки, - так напугал меня чистейший мат, который не берётся и в кавычки.

Вы спросите: а дальше, дальше что? Да я и сам не знаю, что же дальше! Я весь рассеян, словно решето от матершины, чистой и без фальши. Без фальши мат, как чистый самогон. Трансцендентально! Но - без матершины. Я, автор, вас прошу, идём в вагон, в вагоне там на пару пьют мужчины.

Один - умён. Другой? Другой – дурак. Один - в пальто, другой же в телогрейке... Там, за портфелем, прячется рюкзак, как русский рубль прячется в копейке. Небесная царица! Это ж мы! "Кара - чего там?" - "Чухлинка" - "Кусково" Родной отчизны лучшие умы глядят на Ерофеева такова. Какая мощь духовная в глазах. О, мой народ, мои глаза без смысла. Скажите мне, кто спиздил мой рюкзак? Там, лишь тетрадь с поэмой "Коромысло". Там водки нет, закуски тоже нет. Закуски типа "я вас умоляю!" Там только нет покоя при луне, там только... Что опять там объявляют? А, всё понятно - "графики" прошли, -все "графики" сорвали в электричках. А вы мои бы «графики» прочли, которые не пишут и в кавычках"... Ну что ты так ругаешься, с чего, ты - лучший ум, и мат тебе не нужен. Что ты оставил там? - Да ничего. Уж Герцен декабристами разбужен... Уже Иван Тургенев, наконец, смахнул с России быта паутину. И африканец, сука и подлец, построил Асуанскую плотину..." - А, ангелы! От самой, от Москвы, куда надолго так вы удалились? Такое ощущение, что вы с утра ещё ничем не похмелились! "Зачем ты - Так? Не надо, улыбнись. Мы главное забыли - это странно... Ты, главное, скользя, не наебнись в блевотине вокзала ресторана..." - Младенец говорит мой: букву "Ю"? "Да, говорит" - о, ангелы, я каюсь... И, глядя сквозь просветы на "фую", я в тьму окна блаженно улыбаюсь. - А что там, в "Петушках", и праву, рай? И ангелы в ответ проверещали: "Ты знаешь, мальчик, ты - не умирай..." И отлетают, как и обещали. Ах, ангелы, увидимся ли вновь? Я - Одиссей, как мне без Пенелопы. Там в "Петушках", там скука, ждёт любовь, с косою от затылка и до попы. Нет, не любовь - баллада ля бемоль и ля мажор, и прочие баллады... Но съела королевский бархат моль и нет у Ерофеева Эллады. А есть гостинцы - двести грамм конфет и столько же примерно грамм орехов... А чьи стихи? Блок, Тютчев - или Фет?- О, только в "Петушки" бы я приехал! Мне б только в "Петушки", я б всё отдал. - И в тамбуре холодном и вонючем, я вдруг, о Нём подумав, зарыдал, Да, да - о Нём - великом и могучем!

Во дни разлук, сомнений, прочих драм, я не покинул своего народа! – И новые кубанские сто грамм из недр вздымались к горлу пищевода. Припасть бы к «комсомолкиным слезам» – Да нужной нет, увы, с собой отравы. Как нет на Чебоксарский мой бальзам и «поцелуя» нет от «тёти Клавы». Иль «поцелуй», допустимм«без любви», а, может быть, коктейль «Арманд Инесса». Коктейли, как их там не назови, я пил с одной безумной поэтессой. Коктейли прилетели в Иордан Звездою Вифлеемскою струиться. но у него быть должен чемодан и есть народ, и бог велел делиться…

О, вечный круг пороков бытия, где всё старо под солнцем и не ново. – Опять украли водку! – Где же я? В каком-то километре «Храпуново» - Ох, что же там так ездят по ушам? - «А, это ты дурак, дурак влюблённый…» Нашёл мне тоже время искушать. – И инсургент ушёл мной посрамлённый. Его я посрамил за дурака. За то, что я не спрыгнул с электрички, за то, что не разбился – ну никак бошку не сломал – как по привички. От страшного волненья я курил. И вспомнил вдруг, когда мне было тридцать, и сердце мне сказало: «Не дури!» А мой рассудок взял – и выпил «триста». Из дня рожденья выплыло лицо Несчастного с несчастной жизнью личной. Тогда – мне подарили голубцов и три бутылки водовки «столичной». Я видел, как ушёл я от беды, когда в ребро войти хотела финка. Я видел, как я прыгнул до звезды, когда плевал загадки в рожу Сфинкса. «Смири порыв духовный свой, смири! Отдайся ты гармонии потоку!» - Сказал я сам себе. И закурив, я понял – в «Петушках» я буду к сроку.

«Скорее в Петушки, к моей, одной, где я зальюсь «слезами комсомолки», и где она увидевшись со мной, на мне звездой повиснет, как на ёлке. Где средь цветов под птицами в саду, живёт она с глазами Амалфеи. - (Я говорил с собою, как в бреду, поскольку потерялся Ерофеев) – К ней в «Петушки», к одной моей, одной, где грудь, как горы лунного ландшафта, где старичок один крадёт «тройной», и пьёт с «отверстьем круглым» брудершафта»; где, может быть, не скучно будет жить и Гоголю, и даже Степанцову; где Логос сам взрастает миражи, что в форме контролёров по вагону. Нет, не контроль – я сразу их узнал. Но я вам не скажу, кто эти «трое»… И я от них, конечно, побежал, сменив собою главного героя. Нет, это был, конечно, не контроль. Два – молодых и третий, очень старый, с глазами чёрных дыр, где вечный ноль, одетые не в форму, не гусары. Ах, лучше б я попался на братву из мира чистогана в чёрном нале и я вернулся сразу же в Москву. Короче так «они» меня догнали. С братвою я полез бы на рожон, а здесь от страха в венах сжались гены. Я ими был мгновенно окружён, и, словно свет в дыре, кричал рентгеном: «Послушайте!» - срывался голос мой, - «Послушайте, я просто не доехал до девушки… А ехал я домой…» И голос мой, сорвавшись хриплым эхом во тьме холодной, как свеча потух… «Ах, где ты. Веня? Выпить нам бы по сто… Но третий раз пропел в ночи петух, чтоб предал замерзающий апостол. Что там апостол? – Ангелы ушли! За что я кинут ими, боже правый? Зачем, мой бог, они меня нашли? Куда теперь? Налево иль направо? Мне смех ударил ангельский в лицо. Вы знаете, как ангелы смеются? Им там с небесным весело отцом, они – не пьют, они – не проблюются! Зачем – вот так? Зачем, зачем всё так? Зачем у них отвёртка или шило? Но подступила к горлу тошнота – Лубянская рука меня душила. Меня душили, бог же всё молчал. Лишь ангелы мне смех свой излучали. И я последним криком закричал… В последний раз – меня уже кончали! О, я не знал, что есть такая боль! Я задрожал, я скрючился от муки. И красная, как свежая мозоль, мне буква «Ю» свои сгущала звуки… Найду ли подходящие слова, как уходил я в вечное забвенье…

Не мой был поезд «Петушки – Москва» и я, увы, не Ерофеев Веня...

Не Лев Толстой, не Степанцов Вадим, не Тютчев, не Пелевин, что на воле... С тех пор в сознанье я не приходил - И никогда не буду в нём уж боле! Работа – жизнь и все мы в ней - коллеги. С котомкой, завалившись на мешки, со всем народом в жизненной телеге, - мы неуклонно едем в "Петушки". Барков ли мой, иль Ерофеев Веня, иль прочие угрюмые лошки, - у каждого найдётся в жизни время, чтоб сесть на скорый поеэд в "Петушки".

promo novikovski октябрь 24, 2017 23:00 1652
Buy for 5 500 tokens
Среди моих замечательных подмосковных соседей, а это культурный пласт страны, творческая интеллигенция в самом его основном стержне, если что - три дома уже выставлено на продажу, семьи сворачивают свои дела в России и уезжают из страны кто куда. И это только начало... Цены на коттеджи в…

  • 1
Круто!
Два – молодых и третий, очень старый, с глазами чёрных дыр, где вечный ноль, одетые не в форму, не гусары. Ах, лучше б я попался на братву из мира чистогана в чёрном нале и я вернулся сразу же в

Вы думаете это круто? Вы ошибаетесь
:))

смотря как посмотреть

:)) наверное, сквозь призму

Можа и мне прочитать

Пишущий не читаед хе (лат.)

(Deleted comment)
Кстати иронический тезис: "Что есть кат!?"


  • 1