Максим Новиковский (novikovski) wrote,
Максим Новиковский
novikovski

По повести В.ЕРОФЕЕВА "Электропоезд Москва-Петушки"

Эпиграфы мои всегда просты, штрих жанра у любой литературки. Я их не обрываю, как хвосты на Кеэспешном слёте полудурков. Все говорят, - «нет правды на земле", - но правды нет и выше... Аксиома! Законы курсов Путина в кремле познали лучше, чем законы Ома.

Все говорят: «О! Кремль! И ото всех я слышу про него, а сам не видел...» Горячкой белой "белкой" в колесе Кремль сам к нему явился в трезвом виде. О, яд! О, эфемерность! О, позор! Всё о тебе бессильнейшее бремя! О, сколько дряни выпито с тех пор, как Кремль в "Петушках" увидел Веня. Подумаешь, не видел он Кремля. Ну, дом для сбора сеющих заразу. Вот я открою правду, - буду бля, - вот "Петушков" не видел я ни разу.


(Теперь на миг от темы отступлю, мне лирика дала свои привычки: Как он, ругаться матом я люблю, но в тексте мат поставлю я в кавычки, сменив лишь букву первую. Размер и рифму, безусловно, сохраняю я, чтоб не было вопросов, вот пример: Я букву "Ф" на "Х" сменил у "хуя". Я "Петушков" не видел - ни "фуя"! И пусть меня в Кремле уж кто-то стукнул. О, бремя эфемерности, о, яд! О, пусть б ни разу в жизни я не пукнул. Пусть будет всё. Не видел никогда, но если заменю глаза стишками. Вот этими то, может быть тогда, я Кремль увижу в центре с "Петушками").

Поехали! Меняются глаза. Я трезв, как он, так пьяный не напишет. В Москве пришёл на Курский я вокзал, и вижу - он стоит и еле дышит. Здорово, автор! Ты уведоми меня - я просто глуп и очень молод, но всё-таки в начале, подними слова в главе к платформе "Серп и Молот". Как иногда пугает автомат бойца на полигоне с непривычки, - так напугал меня чистейший мат, который не берётся и в кавычки.

Вы спросите: а дальше, дальше что? Да я и сам не знаю, что же дальше! Я весь рассеян, словно решето от матершины, чистой и без фальши. Без фальши мат, как чистый самогон. Трансцендентально! Но - без матершины. Я, автор, вас прошу, идём в вагон, в вагоне там на пару пьют мужчины.

Один - умён. Другой? Другой – дурак. Один - в пальто, другой же в телогрейке... Там, за портфелем, прячется рюкзак, как русский рубль прячется в копейке. Небесная царица! Это ж мы! "Кара - чего там?" - "Чухлинка" - "Кусково" Родной отчизны лучшие умы глядят на Ерофеева такова. Какая мощь духовная в глазах. О, мой народ, мои глаза без смысла. Скажите мне, кто спиздил мой рюкзак? Там, лишь тетрадь с поэмой "Коромысло". Там водки нет, закуски тоже нет. Закуски типа "я вас умоляю!" Там только нет покоя при луне, там только... Что опять там объявляют? А, всё понятно - "графики" прошли, -все "графики" сорвали в электричках. А вы мои бы «графики» прочли, которые не пишут и в кавычках"... Ну что ты так ругаешься, с чего, ты - лучший ум, и мат тебе не нужен. Что ты оставил там? - Да ничего. Уж Герцен декабристами разбужен... Уже Иван Тургенев, наконец, смахнул с России быта паутину. И африканец, сука и подлец, построил Асуанскую плотину..." - А, ангелы! От самой, от Москвы, куда надолго так вы удалились? Такое ощущение, что вы с утра ещё ничем не похмелились! "Зачем ты - Так? Не надо, улыбнись. Мы главное забыли - это странно... Ты, главное, скользя, не наебнись в блевотине вокзала ресторана..." - Младенец говорит мой: букву "Ю"? "Да, говорит" - о, ангелы, я каюсь... И, глядя сквозь просветы на "фую", я в тьму окна блаженно улыбаюсь. - А что там, в "Петушках", и праву, рай? И ангелы в ответ проверещали: "Ты знаешь, мальчик, ты - не умирай..." И отлетают, как и обещали. Ах, ангелы, увидимся ли вновь? Я - Одиссей, как мне без Пенелопы. Там в "Петушках", там скука, ждёт любовь, с косою от затылка и до попы. Нет, не любовь - баллада ля бемоль и ля мажор, и прочие баллады... Но съела королевский бархат моль и нет у Ерофеева Эллады. А есть гостинцы - двести грамм конфет и столько же примерно грамм орехов... А чьи стихи? Блок, Тютчев - или Фет?- О, только в "Петушки" бы я приехал! Мне б только в "Петушки", я б всё отдал. - И в тамбуре холодном и вонючем, я вдруг, о Нём подумав, зарыдал, Да, да - о Нём - великом и могучем!

Во дни разлук, сомнений, прочих драм, я не покинул своего народа! – И новые кубанские сто грамм из недр вздымались к горлу пищевода. Припасть бы к «комсомолкиным слезам» – Да нужной нет, увы, с собой отравы. Как нет на Чебоксарский мой бальзам и «поцелуя» нет от «тёти Клавы». Иль «поцелуй», допустимм«без любви», а, может быть, коктейль «Арманд Инесса». Коктейли, как их там не назови, я пил с одной безумной поэтессой. Коктейли прилетели в Иордан Звездою Вифлеемскою струиться. но у него быть должен чемодан и есть народ, и бог велел делиться…

О, вечный круг пороков бытия, где всё старо под солнцем и не ново. – Опять украли водку! – Где же я? В каком-то километре «Храпуново» - Ох, что же там так ездят по ушам? - «А, это ты дурак, дурак влюблённый…» Нашёл мне тоже время искушать. – И инсургент ушёл мной посрамлённый. Его я посрамил за дурака. За то, что я не спрыгнул с электрички, за то, что не разбился – ну никак бошку не сломал – как по привички. От страшного волненья я курил. И вспомнил вдруг, когда мне было тридцать, и сердце мне сказало: «Не дури!» А мой рассудок взял – и выпил «триста». Из дня рожденья выплыло лицо Несчастного с несчастной жизнью личной. Тогда – мне подарили голубцов и три бутылки водовки «столичной». Я видел, как ушёл я от беды, когда в ребро войти хотела финка. Я видел, как я прыгнул до звезды, когда плевал загадки в рожу Сфинкса. «Смири порыв духовный свой, смири! Отдайся ты гармонии потоку!» - Сказал я сам себе. И закурив, я понял – в «Петушках» я буду к сроку.

«Скорее в Петушки, к моей, одной, где я зальюсь «слезами комсомолки», и где она увидевшись со мной, на мне звездой повиснет, как на ёлке. Где средь цветов под птицами в саду, живёт она с глазами Амалфеи. - (Я говорил с собою, как в бреду, поскольку потерялся Ерофеев) – К ней в «Петушки», к одной моей, одной, где грудь, как горы лунного ландшафта, где старичок один крадёт «тройной», и пьёт с «отверстьем круглым» брудершафта»; где, может быть, не скучно будет жить и Гоголю, и даже Степанцову; где Логос сам взрастает миражи, что в форме контролёров по вагону. Нет, не контроль – я сразу их узнал. Но я вам не скажу, кто эти «трое»… И я от них, конечно, побежал, сменив собою главного героя. Нет, это был, конечно, не контроль. Два – молодых и третий, очень старый, с глазами чёрных дыр, где вечный ноль, одетые не в форму, не гусары. Ах, лучше б я попался на братву из мира чистогана в чёрном нале и я вернулся сразу же в Москву. Короче так «они» меня догнали. С братвою я полез бы на рожон, а здесь от страха в венах сжались гены. Я ими был мгновенно окружён, и, словно свет в дыре, кричал рентгеном: «Послушайте!» - срывался голос мой, - «Послушайте, я просто не доехал до девушки… А ехал я домой…» И голос мой, сорвавшись хриплым эхом во тьме холодной, как свеча потух… «Ах, где ты. Веня? Выпить нам бы по сто… Но третий раз пропел в ночи петух, чтоб предал замерзающий апостол. Что там апостол? – Ангелы ушли! За что я кинут ими, боже правый? Зачем, мой бог, они меня нашли? Куда теперь? Налево иль направо? Мне смех ударил ангельский в лицо. Вы знаете, как ангелы смеются? Им там с небесным весело отцом, они – не пьют, они – не проблюются! Зачем – вот так? Зачем, зачем всё так? Зачем у них отвёртка или шило? Но подступила к горлу тошнота – Лубянская рука меня душила. Меня душили, бог же всё молчал. Лишь ангелы мне смех свой излучали. И я последним криком закричал… В последний раз – меня уже кончали! О, я не знал, что есть такая боль! Я задрожал, я скрючился от муки. И красная, как свежая мозоль, мне буква «Ю» свои сгущала звуки… Найду ли подходящие слова, как уходил я в вечное забвенье…

Не мой был поезд «Петушки – Москва» и я, увы, не Ерофеев Веня...

Не Лев Толстой, не Степанцов Вадим, не Тютчев, не Пелевин, что на воле... С тех пор в сознанье я не приходил - И никогда не буду в нём уж боле! Работа – жизнь и все мы в ней - коллеги. С котомкой, завалившись на мешки, со всем народом в жизненной телеге, - мы неуклонно едем в "Петушки". Барков ли мой, иль Ерофеев Веня, иль прочие угрюмые лошки, - у каждого найдётся в жизни время, чтоб сесть на скорый поеэд в "Петушки".
Tags: по повести венедикта ерофеева
Subscribe
promo novikovski october 24, 2017 23:00 1652
Buy for 5 500 tokens
Среди моих замечательных подмосковных соседей, а это культурный пласт страны, творческая интеллигенция в самом его основном стержне, если что - три дома уже выставлено на продажу, семьи сворачивают свои дела в России и уезжают из страны кто куда. И это только начало... Цены на коттеджи в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments