Максим Новиковский, публицист, писатель и журналист

Живу в Африке и в России. Много пишу, много фотографирую, много путешествую.


Previous Entry Share Next Entry
Тотальгия
Из сети
novikovski
Лукавит снова фейс поэта, как беспробудный ореол в стакан полуденного света он естествами погружен. Блестит на дне бухое рыло, зовя на радужный пирок и мыслей звонкая секира оттачивает диалог.

Бог в помощь вам, мои глаголы, до слуха четкого, до дна вы отвратительны и голы, и нет вам, приторным, стыда. Храпит святая сверхдержава, тоска гнетет по существу, Европа лишь, как злая жаба, все квачет, падла, в пустоту. И ностальгии бы случиться под образами бытия, но всё пустяшно, и не спится, как не крути стаканом, бля. Отсюда и народ гнусавый сопит под взоры сытых рож. Тотальна жизнь и, Боже правый, никто в неё пока не вхож. Страданье, боль превозмогая, тоску бесцелостно гнетя, в стаканы зрит Россия злая, как неумытое дитя. Когда под старые обои влезаешь трепетной рукой, глядят забытые изгои с газет страны беспечной той. В них вечный зов, там смех и слёзы, А. Блок, и ранний Пастернак, там к Мандельштаму скромно розы кладет с Инессою Маршак. Там Быков маленький, кудлатый, орет в ветрам наперевес, глаголят там советским матом, возводят БАМ, и Днепрогэс. Там Хакамада громко плачет и Березовский сладко спит, там девки пьяные на даче распространяют гепатит. Забылись брежневские шутки, последний родины трамвай свалил в депо и уже сутки встречает он застойный рай. И серой утренней прохладой над вездесущием зари свербит отрадной серенадой под вечным пламенем любви.

Представь себе судьбу иную, держава, винтик колеса, одолевая ось земную, как верный друг на полчаса.


МН

promo novikovski октябрь 24, 23:00 1662
Buy for 5 500 tokens
Среди моих замечательных подмосковных соседей, а это культурный пласт страны, творческая интеллигенция в самом его основном стержне, если что - три дома уже выставлено на продажу, семьи сворачивают свои дела в России и уезжают из страны кто куда. И это только начало... Цены на коттеджи в…

  • 1
Лукавит снова фейс поэта, как беспробудный ореол
в стакан полуденного света он естествами погружен.
Блестит на дне бухое рыло, зовя на радужный пирок
и мыслей острая секира оттачивает диалог.

Бог в помощь вам, мои глаголы, до слуха четкого, до дна
вы отвратительны и голы, и нет вам, приторным, стыда.
Храпит святая сверхдержава, тоска гнетет по существу,
Европа лишь, как злая жаба все квачет сипло в пустоту.

И ностальгии бы случиться под образами бытия,
но все пустяшно, и не спится, как не крути стаканом, бля.
Отсюда и народ гнусавый сопит под взоры сытых рож.
Тотальна жизнь и, Боже правый, никто в нее пока не вхож.

Страданье, боль превозмогая, тоску бесцелостно гнетя,
в стаканы зрит Россия злая, как неумытое дитя.
Когда под старые обои влезаешь трепетной рукой,
глядят забытые изгои с газет страны беспечной той.

В них вечный зов, там смех и слёзы, А. Блок, и ранний Пастернак,
там к Мандельштаму скромно розы кладет с Инессою Маршак.
Там Быков маленький, кудлатый, дрочит ветрам наперевес,
глаголят там советским матом, возводят БАМ, и Днепрогэс.

Там Хакамада громко плачет и Березовский сладко спит,
там девки пьяные на даче распространяют гепатит.
Забылись брежневские шутки, последний родины трамвай
свалил в депо и уже сутки встречает он засторелый рай.

И c серой утренней прохладой над вездесущием зари
свербит отрадной серенадой под вечным пламенем любви.
Представь себе судьбу иную, держава, винтик колеса,
одолевая ось земную и позабыв про тормоза.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account